15 ноября 2010 года исполняется 25 лет со дня пуска первого энергоблока Хабаровской ТЭЦ-3.

Строительство самой мощной в энергосистеме Хабаровского края станции началось в 70–80-е годы прошлого века, когда в городе стал ощущаться острый дефицит электрической и тепловой энергии. Это серьезно сдерживало экономическое и социальное развитие региона. О важности объекта говорит тот факт, что стройку курировал крайком КПСС и лично первый секретарь крайкома партии Алексей Черный. На объекте был создан объединенный партком. Его руководителем назначили Анатолия КИРСАНОВА, заведующего организационным отделом Краснофлотского райкома КПСС. Некоторые детали истории сооружения станции – в его воспоминаниях.
С чего начиналась станция
В условиях плановой экономики, определяющей все развитие народного хозяйства Советского Союза, любой строительный объект в стране появлялся в результате многолетних расчетов. О необходимости строительства в быстро растущем Хабаровске третьей электростанции партийные руководители региона заговорили еще в 60-е годы прошлого столетия. Именно тогда томским институтом «Теплоэнергопроект» была разработана схема теплоснабжения Хабаровска. Но планы стали становиться реальностью почти через двадцать лет. Место для будущей станции выбирал сам первый секретарь крайкома КПСС Алексей Клементьевич Черный, руководитель с непререкаемым авторитетом. Он объездил все окрестности Хабаровска, посмотрел и, остановившись между Федоровкой и Березовкой, сказал, что стройка будет здесь. Перечить Черному никто не отважился, хотя облюбовал он пахотные земли Хабаровского совхоза. Начался отвод земли. В то время изъятие из сельхозоборота даже одной сотки было невозможным без согласования с Советом министров СССР. Пришлось доказывать Москве обоснованность выбора строительной площадки.
Возведение ТЭЦ началось с прокладки автодороги, которая соединила Краснофлотский район и Березовку. Тогда дирекция стройки находилась в районе транспортной развязки на Трехгорной в Краснофлотском районе. Там же были построены общежития для рабочих. К объекту была подведена железная дорога, запущено два котловагона для обеспечения собственных нужд. В 1979 году начала работать пиковая котельная.
О роли партии и парткома
Для усиления партийного контроля на самом мощном в то время строительном объекте края Хабаровский крайком КПСС в 1984 году принимает решение создать на ТЭЦ-3 отдельный партийный комитет. Подобная практика в то время была повсеместной – на масштабных стройках создавать объединенные парткомы, где работали уполномоченные ЦК КПСС.
Партком утвердили, но штатной единицы парторга для этой стройки не нашлось, поэтому, несмотря на руководящую и определяющую роль партии, искать секретаря пришлось среди местных коммунистов. Анатолий Кирсанов в партию вступил еще в институте. На старосту группы обратили внимание старшие товарищи и после окончания института пригласили на партийную работу. Активный, умный, с большими организаторскими способностями, Анатолий Кирсанов к 30 годам занимал должность заведующего организационным отделом Краснофлотского райкома КПСС. Это была неплохая карьера для того времени. Кстати, он был самым молодым сотрудником райкома партии, поэтому коллеги ласково называли его внучком.
Но быть партийным функционером Анатолию не очень нравилось, и он мечтал уйти из райкома на производство. И тут поступает предложение: «Хочешь на производство – иди на строительство ТЭЦ-3». Он согласился. Работать в парткоме Анатолию Кирсанову пришлось в статусе так называемого «подснежника» – парторга приняли на должность старшего прораба.
– Роль партии была в то время велика, – смеется бывший парторг, – но только не роль нашего парткома. Задачи, которые ставили передо мной, выполнить было крайне сложно. Например, поставить на учет всех строителей, которые были откомандированы на объект.
Дело в том, что в Хабаровске не было собственной мощной строительной организации, способной возвести огромную станцию. СУ ТЭЦ, которое возводило в городе еще ТЭЦ-1, к восьмидесятым годам из-за отсутствия объемов потеряло почти весь численный состав.
На уровне Центрального комитета КПСС было принято решение передать объект «Братскгэсстрою». Эта организация, насчитывающая в своем составе до 80 тысяч человек, имела опыт возведения уникальных Братской и Усть-Илимской ГЭС, Братского и Усть-Илимского лесопромышленных комплексов, Братского алюминиевого завода и множества других промышленных и социальных объектов. Строители прибывали на ТЭЦ-3 со всех городов, где были объекты «Братскгэсстроя». В основном это был инженерный состав. Как всегда, не хватало рабочих. Эту нишу заполняли с помощью традиционного для Советского Союза способа – использовали труд условно-досрочно освобожденных, а проще говоря, «химиков». В пиковые периоды их численность на стройке достигала трех с половиной тысяч, в то время как вольнонаемных было человек 500. Условно-досрочно освобожденные работали без конвоя, жили в шести спецкомендатурах, специально построенных на территории ТЭЦ-3.
– Строители, прибывшие временно на стройку, становиться на учет не хотели. К чему им лишняя возня с бумагами, если все равно возвращаться домой, – продолжает вспоминать Анатолий Владимирович. – Попытались мы создать комсомольскую организацию. Но численность ее была небольшой, а принимать некого. Три с половиной тысячи человек за забором. В хабаровском СУ ТЭЦ работали в основном люди взрослые, совсем не комсомольского возраста. Сколько лет просуществовала комсомольская организация, я не знаю, а парком продержался два года – в 1986 он прекратил свое существование.
Черный четверг
Первые несколько месяцев Алексей Клементьевич Черный, первый секретарь Хабаровского крайкома КПСС, депутат Верховного Совета СССР и член ЦК КПСС, планерки на строительстве проводил лично. Все члены бюро крайкома в обязательном порядке присутствовали на таких заседаниях. Специально было выстроено здание штаба с залом на 200 человек. Происходило это по четвергам. Поэтому и стали называть на стройке этот день недели «черный четверг».
Алексей Клементьевич Черный свой визит на стройку начинал с обхода. Кругом грязь, болото… Помощник достает из багажника резиновые сапоги, первый секретарь переобувается и без проблем отправляется на объект. Остальные начальники пробираются на объект в туфлях, но попробуй отстать…
Потом начиналось само заседание. Все рассаживались, и Алексей Клементьевич начинал задавать вопросы. Начальник железной дороги, например, докладывал о том, какой вагон, с какими конструкциями, какую станцию прошел и когда будет на месте. Начальник управления общественного питания и торговли рапортовал об открытии торговых точек, предприятий общепита и качестве питания для строителей. Рассматривалось и изучалось все до мельчайших подробностей.
На этих четвергах бывал не только Черный. Из Москвы приезжали представители Центрального комитета партии. Как минимум один раз в месяц прибывала делегация на уровне союзного министра или его заместителя. Однажды на стройке побывал заместитель председателя Совета министров СССР Вениами́н Эммануи́лович Дымшиц. Тогда ему было уже далеко за семьдесят. Случилось это в феврале. На улице холод, сильный ветер, кругом ямы, котлованы. Учитывая возраст гостя, строители сделали для него специальные мосточки, по которым водили его буквально под руки. Он все осмотрел и спрашивает: «Как у вас тут людей кормят? Когда мы строили днепропетровский металлургический комбинат, то Леонид Ильич всегда спрашивал, до какой отметки пирожки рабочим носят? О рабочих надо заботиться». После этих слов важный гость сел в машину и отправился в аэропорт.
О культуре
Нередко на стройку высаживались так называемые культурные десанты. Чаще всего, естественно, выступали местные артисты – Игорь Желтоухов, Сергей Лычев. Однажды масштабы строительства ТЭЦ-3 попросили отразить на полотнах хабаровских художников. В галерее имени Федотова устроили выставку, посвященную этой теме. После торжественного открытия перед взором изумленной публики предстал один-единственный пейзаж – недостроенный корпус станции, изображенный на всех картинах с разных сторон. Не было ни одного портрета, хотя людей, достойно трудившихся на строительстве, было более чем достаточно… Возможно, это был своеобразный протест художников против партийного вмешательства в творческий процесс.
Однажды на стройку прибыли артисты знаменитого московского театра имени Вахтангова. В составе делегации был сам Василий Лановой. В то время на стройке было принято решение, что рабочие ходят в красных касках, инженерно-технический персонал, руководители – в белых. Чтобы мгновенно определять на многотысячном объекте, кто есть кто, начальник стройки Ярослав Михайлович Швыряев дал указание все белые каски подписать. Сам он щеголял в головном уборе с надписью «Начальник стройки». На каске Кирсанова красовалась надпись «Секретарь парткома».
– Когда шли Ланового встречать, я думал, надеть каску или не стоит. Потом решил, что в каске буду выглядеть значительнее, говорит Анатолий Владимирович. Молодой еще был, казалось, что солидности не хватает. Надел каску и пошел встречать артистов. Лановой увидел меня и прочитал надпись раньше всех. Хохотал он долго и всем на меня показывал. Видимо, очень уж забавно я выглядел на фоне опытных строителей – юный, худой, небольшого роста. Особенно учитывая руководящую и определяющую роль партии, принадлежность к которой крупными буквами была обозначена на моей каске. Так я рассмешил самого Василия Ланового, а вместе с ним и всех артистов МХАТа, побывавших у нас. На память артистам мы подарили монтажные каски, правда, красные, но с подшлемниками, как и положено. Отважился ли кто-то из них взять их в Москву, не знаю. Может быть, отправились они в столицу вместе с театральными декорациями, тогда часто ставили спектакли на производственные темы.

Елена Шумилина